После зачистки медиапространства, ликвидации десятков организаций гражданского общества, политического преследования тысяч людей беларусские власти перешли к новой фазе контроля общества — «тихим» репрессиям, пишет правозащитный центр «Вясна».
Как отмечает правозащитник Павел Сапелко, замалчивание фактов преследования стало частью государственной политики: людей преследуют тихо, без громких приговоров и показательных дел. Новая фаза террора работает через тишину, запугивание и страх.
«Преследование невидимое, но не менее жесткое»
По словам Павла Сапелко, снижение внимания в СМИ к тематике политических репрессий не означает их сокращения. Наоборот, власти сознательно переключились на «тихий режим»:
«Мы имеем дело с изменением стратегии государства: оно стремится сделать преследование невидимым, менее шумным, но не менее жестким. Форма и механизмы могут изменяться: например, вместо громких политических дел с сообщениями на государственных пропагандистских ресурсах — невидимая для остальных волна посадок. Теперь вместо громких заявлений официальных лиц о тысячах возбужденных новых „экстремистских“ дел — попытки замолчать известные большие дела, фигуранты которых практически без исключения попадают в СИЗО».
Правозащитник «Вясны» замечает, что репрессии стали обыденным делом и это очень опасная часть стратегии властей:
«Когда преследования перестают быть шоком, люди начинают принимать их как „новую норму“. К сожалению, их начинают воспринимать как новую норму даже среди общественных активистов, считая это неизбежными потерями в борьбе за свои гражданские и политические права. Но каждая жертва политического террора — это человек, свобода которого бесценна, и мы не даем государству морального права посягать на тех, кто реализовал свои права и свободы».
Правозащитники называют новую тактику властей «тихими репрессиями».
«Попытка замолчать эти дела на руку только властям и их пособникам. Правозащитники всегда делали все возможное, чтобы все нарушения свободы ассоциаций и выражения мнений, включая распространение информации, становились известными обществу и международному сообществу. Это очень существенно с точки зрения ситуации в мире, угасания интереса к происходящему в Беларуси на фоне геополитических катастроф регионального и мирового масштаба», — отмечает Сапелко.
По мнению Павла Сапелко, власти заинтересованы в том, чтобы сделать репрессии менее заметными для общества, чтобы восстановить внешний фасад «нормальности», чтобы не привлекать внимание международного сообщества и создать внешнее впечатление стабильности:
«В этом смысле очень существенными, по моему мнению, стали два события. Это предполагаемый визит в Беларусь Верховного комиссара по правам человека, приглашение которому публично озвучено в конце февраля. Также это политические меры дипломатии США, по их итогам „возможна большая сделка, в рамках которой Лукашенко освободит ряд политзаключенных, в том числе известных. Взамен США смягчат санкции против беларусских банков и ослабят экспорт калийных удобрений, ключевого компонента для производства удобрений, крупным производителем которых является Беларусь“, — цитировала 15 февраля The New York Times американского дипломата.
По данным газеты, он „также сообщил, что спрашивал Лукашенко, готов ли тот к смягчению репрессий, и получил утвердительный ответ“».
А уже с 5 марта прекратилось публичное информирование о судебных заседаниях, которое было наиболее полным и объективным источником информации о масштабах административных и уголовных репрессий. Но, как обращает внимание правозащитник, информация правозащитных организаций вместе с информацией о пополнении «экстремистских» и «террористических» списков, перечней ликвидированных и признанных «экстремистскими формированиями» СМИ и организаций гражданского общества по-прежнему свидетельствует о большом уровне этих форм репрессий.
«Сигналы тревоги для потенциальных жертв преследования»
При этом людей запугивают, чтобы не сообщали правозащитникам и журналистам о репрессиях в Беларуси:
«Основные методы режима — это угрозы уголовной расправой, давление на жертву этого преследования, лишение работы и права на профессию, принуждение молчать после выхода на свободу. Отдельные силовые структуры открыто заявляют, что контроль за осужденными продолжится после отбытия наказания и даже после выезда из Беларуси».
Как замечает Павел Сапелко, страх в беларусском обществе стал более глубинным и хроническим:
«Если раньше люди боялись преследования за публичную активность, то сейчас вызовов намного больше. Каждая информация о новых задержаниях, сливах данных, а также ошибках тех или иных инициатив очень плохо сказывается на состоянии активистов и общества».
По словам правозащитника, это запугивание и страх общества очень усложняет работу общественного контроля:
«Люди боятся сообщать о фактах преследования, не всегда готовы свидетельствовать, часто просят не публиковать информацию или передают ее анонимно. Мы вынуждены проверять каждый случай, но это требует времени и ресурсов. Поэтому наши данные порой выглядят очень осторожными: мы сообщаем о том, что знаем и в чем уверены, и никогда не искажаем информацию в любых политических целях. Наша информация должна быть учтена теми, кого она касается, — и поэтому мы очень ответственно относимся к собственным оценкам. Например, мы ведем список известных нам имен жертв охоты властей на участников общественной инициативы, но также нам приходят порой многочисленные, но неполные сведения о таких же делах в других городах или районах — и тогда мы говорим о том, что знаем точно, но подчеркиваем, что наши данные о жертвах преследования неполные, этих жертв больше. Иногда такие оценки — это сигналы тревоги для потенциальных жертв преследования».
В такой ситуации гражданское общество и медиа могут помогать рассказывать истории пострадавших, защищать и поддерживать пострадавших, отмечает Павел Сапелко. Также — поддерживать правозащитные организации, занимающиеся документированием, распространять достоверную информацию, выражать публичную солидарность, распространять знания о безопасном обмене информацией.
Павел Сапелко добавляет, что некоторые данные правозащитников о репрессиях могут отразить реальную картину:
«Мы много теряем информации о ежедневных репрессиях, вроде административных. Те цифры о задержаниях, которые есть у нас — это только верхушка айсберга, многие случаи остаются незафиксированными. Но и эта статистика показывает широко распространенные практики репрессий. Что касается уголовного преследования, мы знаем почти о каждом осужденном, но информация о досудебном заключении под стражу до нас доходит со значительным опозданием и далеко не полная. Также не всегда нам известны результаты рассмотрения судами конкретных дел. Именно эти данные мы призываем передавать нам на условиях безопасности и даже неразглашения».
«Репрессии не прекратились — они перешли в другую фазу»
Как отмечает правозащитник, доверять ли официальным источникам или негосударственной статистике, зависит от того, какие данные озвучиваются и зачем и как они соотносятся с информацией «Вясны».
«Например, мы доверяем общим цифрам, касающимся возбужденных уголовных дел — они постепенно увеличиваются и соответствуют нашим представлениям о ситуации, других у нас нет. Когда представитель Следственного комитета в мае говорит о „более 6000“ осужденных за протесты 2020 года, мы говорим: да, более 6000 — намного больше, потому что нам сейчас известно о более 7200 приговорах. Но официальные источники нашли другие формы поведения — уже несколько лет они не дают детальной статистики по административному и уголовному преследованию.
Поэтому мы должны сочетать количественный и качественный анализ информации, которую мы сумели собрать, также мы должны помогать свидетелям говорить».
Павел Сапелко призывает к документированию фактов репрессий и взаимопомощи:
«Следует помнить, что репрессии не прекратились — они перешли в другую фазу. Но это все та же борьба за контроль над сознанием, за страх и подчинение. Поэтому очень важно продолжать работать, свидетельствовать, слушать, помогать тем, кто еще может говорить».
